Продолжение мини-мемуаров о газете, газетчиках и государствах. Беседуем с ветераном отечественной журналистики Владимиром МОТОРИКО.
«Занавес» – понятие относительное
– Владимир Михайлович, много ли вы знаете людей с ниже средним достатком, которые могут смотаться подышать Балтийским морем в Юрмале, Черным – в Батуми, вкусить от фруктовых гор в Душанбе, Ташкенте или Ашхабаде?
– Из нашего поколения или из…
– Конечно, из нынешнего. Наше-то проживало в условиях Холодной войны за «железным занавесом». Нам только и оставалось, что Пицунда, Сочи, опять же Юрмала. Чуть не забыла: в 80-х, когда даже носки и полотенца были по талонам, получила профсоюзную путевку в Друскининкай, это Литва. От меня требовалось всего 40 рублей, чтобы поехать. Они там уже отделялись от СССР, митинговали, но туристы – это копейка, модной ныне «отмены» еще не придумали. Позволю себе легкий намек: бывшие «наши» республики стали буржуазным зарубежьем, но за счет профсоюзов с эквивалентом 40 рублей туда не отправляют и там не принимают.
– Если раздвинуть «занавески» на весь соцлагерь, сравнить, что у «них» и что у «нас» – за экзотику и красоту ручаюсь, мы превосходили. Дисбаланс диктовала колбаса – обобщаю тотальный горбачевский дефицит. В 85-м и 86-м я во главе тургруппы возил людей в ГДР. Механизаторы и животноводы и никого в «штатском». Любоваться на поверженный 40 лет назад Берлин, рассматривать Цицилиенхоф в Потсдаме, где лидеры-победители на веки вечные нарисовали будущее Европы, туристам, наверное, было интересно, но желание что-то купить домой преобладало над всеми другими желаниями.
Прямо в мой почтовый ящик
– Если помните, Марк Твен назвал свою самую популярную книгу «Простаки за границей, или Путь новых паломников». Сейчас его назвали бы тревел-журналистом, тем, кто описывает мир, людей, культуру: он ездил, ходил по морям, писал статьи и книги о своих путешествиях. Газеты его нанимали и неплохо платили за сюжеты с обязательным юмором.
– Так и мы не лаптем щи черпали. Летом 1975 года прямо в мой почтовый ящик упал кусочек счастья. Короткой телеграммой сообщили: «Ваш выезд в Венгрию планируется на сентябрь».
– Ни с того ни с сего?
– Как бы не так! «Срочно свяжитесь с Москвой», – потребовали в телеграмме. И номер московского телефона не забыли написать. Первая мысль: значит, сбылось! Выходило, что разговоры по поводу зарубежных поездок были не пустым звуком. А начиналось все года за два до того, когда мы с Володей Катковым, еще молодые и борзые, заполняли последнюю полосу «Ленинского пути» всякой развлекухой, в том числе и статейками на темы туризма. Наши усилия были замечены в столице, и оттуда приехала серьезная женщина с очень заманчивым предложением. Она обещала включить нас в члены Союза журналистов, пишущих о туризме. От нас требовалось, чтобы мы регулярно на эту тему писали, за что и получали бы всякие там «коврижки». Ну кто бы отказался, тем более мы все равно продолжили бы писать о туризме.
– «Коврижки» это как, съедобно?
– Мы с Катковым по очереди съездили за счет упомянутого Союза в Алма-Ату, в Москву и стали проявлять интерес к обещанной возможности побывать «где-нибудь за рубежом». И вот сбылось! Почти, потому что я свой отпуск уже отгулял, и редактор смотрел на меня с возмущением: не жирно ли тебе два раза в году отдыхать? Но решил, что я вряд ли успею оформить загранпаспорт, и успокоился. Однако я успел, и в назначенный день уже подъезжал на поезде «Москва – Будапешт» к пограничной станции Чоп. Моим напарником в поездке был журналист из Душанбе Володя Фролов. Я да он, вот и вся группа. Мы должны были проехать по Венгрии и оценить новый туристический маршрут. В это же время пара венгерских журналистов ехала по Советскому Союзу, и с той же целью. Мы – товарищи, и они в те годы в аналогичном статусе.
Всё могло пойти прахом
– Много денег нужно было взять в дорогу?
– Чистые халявщики, ни до ни после не приходилось красиво жить за чужой счет, а раз в жизни у всех бывает. Ту поездку до сих пор вспоминаю как редкий эпизод счастья. В нашем распоряжении была очаровательная гидесса по имени Вера, еще водитель Томаш, крепкий парняга с висячими мадьярскими усами и автомобиль «Жигули», на котором он нас возил. И полностью оплаченная поездка: отели, экскурсии, питание и даже небольшие командировочные от двух Союзов журналистов, а также принимающей туристической фирмы по имени «Ибус». Но все могло пойти прахом в первый же день путешествия. В Москве нам объяснили, как оно будет проходить – как по маслу. Вышли на первой же пограничной станции Дебрецен и стоим на перроне. К нам подходит товарищ от «Ибуса» и ведет прямо к счастью. Но перед этим мы пережили на редкость беспокойную ночь.
– Соцлагерь – какое там беспокойство…
– А вот такое. Наши пустые чемоданы и документы по очереди трясли то советские пограничники и таможенники, то венгерские. Заснуть не удалось даже на часок. Потрепанные и полусонные вываливаемся мы в Дебрецене на перрон. Небольшой городок, неухоженное дорожное полотно. Толпа тех, кто приехал вместе с нами, быстро рассосалась. А нас никто не встречает. Ситуация. Нет, деньги у нас имелись, и можно было купить обратный билет и укатить в Москву. Но обидно, понимаешь. И мы, те самые простаки, пошли в здание вокзала. Ночь, чужая страна, незнакомый язык, правда, кофе подавали без проблем. И вдруг в толпе мелькнула шинель советского майора с летными петличками. «Товарищ майор, разрешите обратиться…».
Венгры просили «Катюшу»
– Я вас перебью. В 70-е годы моя одноклассница и лучшая подруга молодости Надя Новикова (на снимке слева) вышла замуж за офицера Виктора Морозова. Он в Ташкенте окончил высшее командное танковое училище. Служить направили в Венгрию, жену взял с собой, долго разрешение оформлял. Вити давно нет – инфаркт, а она живет в Самаре. Пообщались, напомнили вы про Венгрию. Говорит, что очень хорошие люди венгры. Они с Виктором часто переезжали с одного места на другое, как все военные. Местечко Секешфёхервар, рядом с озером Балатон, по ее словам, одно из лучших. На хуторах дома, где есть незамужние девушки, красили в розовый цвет, а где неженатые парни – в голубой. На скамейках возле всех домов хозяева выкладывали виноград, куриные яйца, самодельное вино, овощи – берешь что надо, на той же скамейке оставляешь форинты. Везде очень чисто, ухожено, много цветов. Военные с женами давали концерты. По словам Нади, венгры всегда просили «Катюшу», «Калинку» – любили эти песни. Последнее место службы Виктора в Венгрии – Польгарди. Не слышали о таком?
– Как не побывать было в городе Секешфёхервар! Вы говорите, он танкистом был, муж подруги? Неслучайно он там служил. Захоронений советских солдат особенно много возле этого города – там было грандиозное танковое сражение. Венгры хорошо ухаживают за могилами наших солдат. Это у них на системной основе – работают межправительственные договоры. Ухоженные ряды могил, посыпанные речным песком дорожки, часто в тени деревьев. Я читал таблички на могилах, среди русских фамилий попадались и казахские.
– Читала, что в Венгрии порядка тысячи военных захоронений. Пока их не трогают.
– Тогда тем более относились бережно, называли наших солдат освободителями. Много и часто дорожные знаки запрещали фотографировать. Это означало, что гдето рядом базируется наша воинская часть. Солдат наших встречал, даже казахскую речь слышал – то в толпе экскурсантов, то в очереди на новую серию «Ну, погоди». Однажды над головой услышали сильный грохот. Что это, спросили у Веры. А это ваш истребитель преодолевает звуковой барьер. Охраняет небо над нами.
Южная группа войск (ЮГВ), Венгрия. Офицерские жены должны уметь стрелять.
– Восточная Европа полита кровью советских солдат. Скоро День Великой Победы. Кто бы нас услышал там и здесь? Имею в виду поездки в Европу по местам боевой славы. И не только по кладбищам. Мир велик, но не для всех. Нужно анализировать, какие категории граждан «невыездные» и почему.
Продолжение следует
Фото pastvu.com и предоставлены Надеждой НОВИКОВОЙ
