Всего 26 километров отделяет Рыспай от Костаная. Но ощущение глубинки накрывает с первых же минут. Здесь особенно хорошо видно, как люди могут сделать домом даже самое суровое место.
Побитые временем
Поворот с республиканской трассы обещает приятную поездку – полотно ровное, машина идет бесшумно. Но цивилизация заканчивается, когда на горизонте появляется Рыспай. Асфальт здесь не обрывается, а устало проседает под колесами, подбрасывая на выбоинах и заплатках. Гостей встречает покореженная вывеска с названием села. Она чем-то похожа на местную дорогу – побита временем, но все еще служит людям.
Рыспай раскинулся просторно, вольготно. Только эта широта – не от изобилия дворов, а от огромных пустырей, заросших бурьяном. Когда-то здесь проживало почти полтысячи человек. Нынче осталось чуть больше двухсот. Однако есть у Рыспая удивительная особенность: из этих двух сотен почти половина – ребятня. Благодаря им в поселке до сих пор теплится жизнь и работает основная школа. Маршрут к ней подсказывают мальчишки, пролетающие мимо на велосипедах.
– Поехали, покажу! – кричит один на ходу, легко маневрируя между лужами.
Если бы не провожатые, мы бы, пожалуй, долго кружили вокруг нужного здания – приземистое одноэтажное строение не вписывается в рамки привычной школьной архитектуры. Зато за забором нас встречают ухоженные клумбы и веселые фигурки из старых автомобильных шин, заботливо выкрашенные яркой краской.
«Условий нет – результаты есть»
На столике вахтера лежит раритет – тяжелый металлический звонок, переживший не одно поколение учеников. Вместо язычка у него обыкновенная гайка, прикрученная на кусок проволоки.
– Это на случай, если свет отключат, – объясняют сотрудники школы.
Идем по бесконечным коридорам, низкие потолки давят на плечи. Здание что-то очень напоминает…
– Это общежитие, – приходит на помощь завуч Рыспайской основной средней школы Ирина Базауер. – Школа сюда переехала в 1981 году по письму учащихся. Я тогда сама еще училась и тоже писала. Старая школа у нас совсем тесная была, крыша протекала. А новую собирались строить только через четыре-пять лет. И после письма нам временно отдали под школу два общежития. Но, как видите, нет ничего более постоянного, чем временное… Школа почти не изменилась с того времени. Только где-то окна поменяли, входную группу и крышу. Здание поддерживают в порядке учителя и родители. Им большое спасибо, никогда не отказывают.
В этом году первый звонок прозвенел для 79 учеников. Минус два от прошлогоднего контингента, но все же поразительно много для такого маленького села. Классы выглядят по-домашнему уютно. На стенах висят поделки, рисунки, аппликации. Чувствуется, что педагоги вкладывают в эти стены душу.
Но настоящий феномен рыспайской школы – это спортзал. Маленькое, узкое помещение с потолком настолько низким, что до баскетбольного кольца легко достать рукой даже ребенку. К слову, модульный спортзал тоже был в планах, но там и остался.
– Условий нет, а результаты есть! – с гордостью говорит учитель физкультуры Хамит Бармаков. – Среди основных школ по району в лиге мы держимся очень неплохо. Седьмые-восьмые классы заняли первое место по району. Пятые-шестые – второе.
До и после
У Хамита большая семья – четверо детей. Жена работает в этой же школе учителем казахского языка и социальным педагогом. Жизнь Бармаковых завязана на детях и школе. А больше в Рыспае ничего и нет… Поселок, основанный еще в начале XX века как заимка (некоторые источники отсчитывают его историю с 1907 года), сохранил до сегодняшнего дня разве что название.
– Моей бабушке четыре года было, когда ее сюда привезли, – рассказывает Ирина Базауер. – Во времена столыпинской реформы они жили в Украине. Бабушка рассказывала, как долго их везли оттуда на бричках. Тогда поселок находился дальше, а на этом месте жил бай по имени Рыспай. Во время революции он откочевал, и уходя кошмой забил подземный источник. Озеро, когда мы были еще детьми, у нас было маленькое, как блюдечко. А со временем стало сильно разливаться. Есть версия, что кошма истлела и источник пробился. Не знаю, правда ли, но мы в это верим…
В годы СССР в Рыспае работали животноводческие базы, ток, детский сад, столовая, сеяли поля, разбивали фруктовые сады. В селе не хватало рабочих рук. Люди после работы спешили на репетиции кружков самодеятельности или в клуб, где играли в бильярд и крутили кино. Перестройка забрала у Рыспая почти половину населения и сравняла с землей фермы и сады.
Теперь проблема зеркальна: рук в избытке, а работы – ноль. Чтобы выжить, местные ездят на заработки в город, поэтому дорога – больной вопрос. Прошлой осенью самый разбитый участок наконец отремонтировали, но уже этой весной вместе со снегом сошел и асфальт.
С водой тоже вышла занятная история. Шагаешь по селу и замечаешь странное соседство: старые колодцы с проржавевшими цепями и свежие бетонные кольца. Последние явно намекают на водопровод. Однако воды в домах нет, хотя в землю и зарыли уже несколько сотен миллионов тенге. Как рассказали местные, трубы начали тянуть еще пару лет назад. Осталось доделать одну улицу и закольцевать, но деньги в бюджете закончились. Не нашлось их ни в прошлом, ни в этом году. И спросить о дальнейшей судьбе водопровода в Рыспае не у кого – представителей власти здесь тоже нет. За ответами местным приходится ездить в Заречный.
– Мы тут сами себе хозяева! – смеются сельчане.
Пешая скорая помощь
Второе и последнее оставшееся в живых административное здание – местный ФАП, старый домик, роняющий с торца кирпичи. Внутри обстановка спартанская – печка, стол, покрытый клеенкой, дрова в кладовке. В маленькой комнате стеллажи с медкартами рыспайцев, весы для новорожденных и медикаменты.
Система здравоохранения Рыспая держится на двух людях – медсестре Розе Алимгазиной и санитарке Жанаре Арыстанбековой. На их попечении все село от мала до велика.
– В основном пенсионеры за лекарствами приходят и мамы с детками, – говорит Роза Бутаевна. – В год у нас рождается по два-три ребенка. В этом году, правда, пока только один. А так, ребятишек много – сотня от нуля до 18. Общее число жителей – 246.
Рабочий день Розы Бутаевны длится ровно столько, сколько нужно селу. Первую половину дня медсестра дежурит в школе, после обеда – в ФАПе, а ночью отправляется на своих двоих на экстренные вызовы. За бесплатными рецептами приходится мотаться в город на попутках – если повезет поймать машину.
Отдушина
В маленьком поселке, где все на виду, дорога сама приводит к нужным людям. Стоит заговорить о тех немногих коренных жителях, которые еще помнят прежний Рыспай, как сельчане тут же машут рукой: «Вам к Поплавским надо, они на той улице».
У нужных ворот пахнет дымом, но не сухим печным. Густой аромат исходит от самодельной коптильни: Александр Поплавский колдует над свежим уловом. У него свой фирменный рецепт – сначала рыбу нужно слегка подвялить на ветерке, и только потом отправлять в жар. В коптильне доходит до золотисто-коричневого загара партия карасей.
– Муж у меня всю жизнь механизатором проработал – на «кировцах», комбайнах, – рассказывает Наталья Поплавская. – На пенсии отдушину в рыбалке нашел. Когда продаст улов, когда просто так раздаст.
– А ваша отдушина?
– Вяжу понемножку носки и варежки.
Еще одно хобби хозяйка не называет, но его видно и так. Пышные головки синих, красных, желтых и оранжевых цветов подсвечивают пасмурный день, а густая живая изгородь делает дворик еще уютнее. Под яблонями, которые сплелись ветвями в причудливую природную беседку, два стола. Один побольше – для взрослых, второй пониже – для многочисленной детворы. На скатерти стоят две памятные кружки с надписями «Любимая бабушка» и «Дедушка – это как папа, только круче».
– Внуков нам привозят, у нас для них и батуты, и качели, – ловит взгляд Александр Поплавский. – А дети разъехались. Один сын в городе на скорой помощи работает, дочка в Германии живет, старший в Глазуновке. Остались вдвоем с бабушкой, еще кот да собака.
На вопрос, хотели ли когда-то уехать из Рыспая, супруги синхронно машут головой.
– Хоть раньше и живой поселок был, скотину держали, но никуда не поеду, – объясняет Александр. – У меня отец родился здесь в 31-ом году, дети родились. Здесь наш дом.
Не по-хозяйски
Валентина Лютая, хоть и не коренная жительница, но прожила в Рыспае без малого 70 лет, из которых четыре десятка преподавала математику в местной школе. Несмотря на свои 92, Валентина Семеновна бодро суетится на кухне – крутит через мясорубку спелые помидоры. На столе стоит тарелка с золотистыми кабачковыми оладьями.
– Дочь и зять на работе, правнуки спят, – встречает нас хозяйка. – У меня 10 правнуков и 6 внуков! То одни приезжают, то другие. На свежем воздухе хоть побегают городские…
Валентина Семеновна отлично помнит, каким поселок был в прошлом столетии: многолюдным, шумным и … чистым. Последнее слово произносит с особым сожалением и ведет нас на задний двор. Прямо за калиткой возвышаются огромные барханы спрессованного навоза выше человеческого роста. Им явно не один год – верхушки старых куч поросли густой травой и бурьяном. Но видны и свежие пахучие отвалы.
– Раньше после посевной весь навоз вывозили на поля, – вздыхает Валентина Семеновна. – Тогда в сельском хозяйстве работали все: и в растениеводстве, и на фермах. И подход был хозяйский. А сейчас вот такой бардак, по-другому и не скажешь…
Во дворе у Валентины Семеновны неожиданно встречаем породистого пса с характерным лисьим профилем сиба-ину. «Неудобного» питомца привезли в село знакомые из города. Правда, держать приходится в вольере – инстинкт берет свое, и городской гость промышляет охотой на котят и цыплят.
– А это дед голубятню держал, – с теплой грустью улыбается хозяйка, показывая на небольшой вагончик. – Вон, видите, до сих пор прилетают. На крыше сидят. Деда уже нет, а я вот какая старенькая. Но делаю, что могу, помогаю по дому. Дочь у меня в школе работает, учебный год начался, ей некогда.
– А кем дочь работает? – уточняем мы.
– Завучем и учителем в нашей школе. Ее зовут Ирина Базауер.
Круг замкнулся – мы вернулись к тому имени, с которого начали знакомство с поселком. Когда-то звонок с гайкой вместо язычка отмерял уроки Валентины Семеновны, сегодня – ее дочери. Рыспай продолжает жить…
