Высокая культура речи в Казнете внедряется стремительно и строго по прейскуранту. Рыночная стоимость непечатного слова в соцсетях – ровно 86500 тенге за штуку. Разбираемся, кого, за что и как могут оштрафовать.
Слово – не воробей
Первопроходцем этой практики в Костанае стала блогер Гульмира. Девушка с аудиторией в 14 тысяч подписчиков выложила видеоролик, в котором эмоционально поделилась жизненной историей и дважды употребила слово «б…ь». Позже автор объяснила – никого обидеть, унизить или задеть не пыталась, а крепкое выражение использовала исключительно «для связки слов».
Однако к Гульмире тут же нагрянул участковый с протоколом по статье 434 КоАП РК «Мелкое хулиганство». Суд оценил ее несдержанность в 20 МРП штрафа – 86500 тенге. За отсутствием рецидивов блогеру сделали «скидку» в 30%. Вину девушка признала, но коллег по цеху публично предупредила – местным инфлюенсерам пора срочно фильтровать лексикон.
Мнения в комментариях разделились. Одни радовались, что в соцсетях наконец-то проведут генеральную уборку. Другие предлагали полицейским отправиться на обычную детскую площадку – мол, там контент выдают похлеще и без перерывов на рекламу.
Как бы то ни было, костанайский инцидент пополнил статистику масштабного рейда МВД РК, развернутого в рамках принципа «Закон и порядок». Ведомство жестко взялось за блогеров и треш-стримеров, гоняющихся за лайками и донатами с помощью непристойных выходок и матов. По всей стране к ответственности уже привлекли более 30 авторов контента. Некоторым из них пришлось сменить смартфон на метлу – статья предполагает альтернативное наказание в виде общественных работ и даже ареста. А вот сводной статистики по региону мы пока так и не дождались, хотя запрос в ДП Костанайской области ушел еще неделю назад.
Знай своё место
Один из вопросов, который «КН» адресовали полицейским, – можно ли считать личную страницу или прямой эфир в соцсетях общественным местом? Ведь действующая статья 434 КоАП говорит о бранных выражениях именно в «общественных местах».
Костанайский адвокат Эльмира Санкаева подчеркивает, что в законодательстве пока нет отдельной нормы, которая прямо приравнивала бы интернет или соцсети к улице или скверу:
– Поэтому, на мой взгляд, сам по себе мат в интернете еще не означает автоматически мелкое хулиганство. Нужно смотреть конкретную ситуацию и устанавливать все признаки правонарушения.
Тот факт, что статья несколько размыта, признают и на самом высоком уровне. Премьерминистр Олжас Бектенов недавно заявил о том, что правительство уже разработало законопроект с поправками в административный кодекс по вопросам онлайн-платформ и масс-медиа. Законодатели планируют официально дополнить статью 434 КоАП, прямо прописав административную ответственность за нецензурную брань на онлайнплатформах.
Отдельно стоит сказать о судьбе архивных публикаций. Статья 62 КоАП РК дает мелкому хулигану двухмесячный срок давности, после которого можно спать спокойно. Однако юристы все же советуют почистить старый контент во избежание путаницы с трактовками.
А вот если блогер выложил несколько разных роликов или «сторис» с крепким словцом, полиция квалифицирует каждую публикацию как отдельный эпизод. В этом случае штраф легко удвоится или утроится. Впрочем, питать иллюзии, будто под прицелом только инфлюенсеры с тысячами подписчиков, явно не стоит. Закон в этом смысле демократичен – под штрафной удар попадает и рядовой пользователь, решивший прокомментировать открытый люк во дворе.
– Количество подписчиков законом не установлено и само по себе значения не имеет, – говорит Эльмира Санкаева. – Но есть разница между открытым стримом, доступным всем, и закрытой страницей или личной перепиской. Чем шире доступ, тем больше оснований говорить о публичном характере высказывания.
Грубо говоря
Еще один концептуальный вопрос – существует ли в Казахстане официальный реестр «запрещенных слов», сверяясь с которым, можно безопасно выражать эмоции? В русском языке филологи традиционно выделяют четыре базовых матерных корня, обросших тысячами вариаций. В казахском границы табуированной лексики исторически более размыты. Но главный фокус в другом – закон запрещает не мат, а «нецензурную брань» в целом. При этом, как поясняет Эльмира Санкаева, исчерпывающего словаря или перечня ненормативной лексики в казахстанском законодательстве нет.
К слову, сам термин «нецензурная брань» благополучно достался нам в наследство еще из советского административного кодекса. В современной же казахстанской практике суды опираются на то, что, грубо говоря, считает неприличным общество и составители толковых словарей.
– Сотрудник полиции, составляя протокол, дает лишь первоначальную оценку, – отмечает адвокат. – Окончательно вопрос о том, есть ли состав правонарушения и виновен ли человек, решает суд.
В условиях правовой гибкости ответить можно, что называется, и «за козла» – благо, судебная практика такие прецеденты уже знает. Однако судье приходится оценивать не только лексику. Ведь наказать хотят именно за брань, а не за сам факт использования нецензурных слов. А значит, придется взять во внимание весь акустический и драматургический ансамбль – громкость речи, интонацию, наличие конкретного адресата и общую обстановку. Судья взвешивает совокупность деталей и принимает решение на основе личного внутреннего убеждения. В совсем уж тонких материях – когда нужно определить, было ли слово действительно нецензурным или просто авторским неологизмом – привлекают лингвистическую экспертизу.
За что ещё прилетит блогеру?
Нецензурная брань – далеко не единственный повод для визита стражей порядка. Стремление к вирусным охватам регулярно подводит блогеров под другие статьи КоАП. К примеру, в начале августа в Аркалыке участники праздничной автоколонны высовывались из люков и окон авто ради эффектных видео на телефон. Всех установили по камерам ЦОУ и привлекли к ответственности, включая водителя без прав.
Еще один повод – опасные пранки и провокации. Попытки разыграть прохожих, спровоцировать конфликт или заблокировать движение квалифицируются как создание аварийных ситуаций, мелкое хулиганство или несогласованные акции. Штрафы грозят и за распространение недостоверной информации, размещение немаркированной рекламы, а также контент, порочащий честь, достоинство и деловую репутацию других граждан.
Словом, эпоха цифровой вольницы в Казнете официально подошла к концу. Сегодня прямой эфир в соцсетях виден правоохранителям так же отчетливо, как и скамейка у городского акимата.
ГЕОГРАФИЯ ХАЙПА
Павлодар. 26-летний Аслан Амантаев во время прямой трансляции в TikTok находился за рулем без ремня безопасности и нецензурно выражался в адрес зрителей. Суд оценил такое комбо в 20 суток административного ареста.
Кызылординская область. 36-летний житель Сырдарьинского района Куаныш Олжабаев вел нетрезвый стрим, используя ненормативную лексику, за что получил 60 часов общественных работ.
Астана. 25-летняя иностранная туристка сняла видео у Триумфальной арки, заменяя слова в известных песнях матами. Столичный суд оценил музыкальный экспромт в 86500 тенге. Столько же за сомнительный контент получила местная стримерша под ником Бауырсақ.
Алматы. Блогер Ақтөре вместе с коллегами по эфирам получил от пяти суток ареста за оскорбления в Сети. А 23-летняя Арайлым Жиенбаева заработала крупный штраф за провокационный танец в настоящей полицейской форме.
Шымкент. 20-летний Данияр Сейдалиев инсценировал в эфире похищение человека с электрошокером и отбыл восемь суток ареста. 48-летний Ербол Дуйсенбаев за ругань в прямом эфире отправился за решетку на десять суток.
Жамбылская область. 19-летние Жаркынай Байбек и Асылжан Танаберганов развлекали аудиторию тем, что наносили друг другу удары прямо во время трансляции ради донатов, за что были привлечены к ответственности. В этом же регионе штраф за нецензурные эфиры получила блогер Лайло Касымова (Алтын қыз).
Фото илюстративное
Фото и скрины с видео с сайтов orda.kz, azattyq-ruhy.kz, polisia.kz 24.kz, kursiv.media
