Экономика Казахстана уверенно прибавляет в процентах, и прогнозы более чем оптимистичные. На этом фоне возникает неудобный вопрос: почему бюджет по-прежнему зависит от триллионов тенге из Нацфонда? Причины и последствия феномена разбираем с костанайским экономистом Андреем КОВАЛЕМ.
Государственная заначка
За январь–июль текущего года прирост ВВП составил 4,1%, а по итогам года планка выставлена на уровне не менее 5% с реальным ростом в ближайшую трехлетку. Но за этими обнадеживающими процентами кроется тяжелая бюджетная математика – в 2027-2029 годах казне потребуется около 11,9 трлн тенге из накопленных резервов.
– Использование Нацфонда само по себе не является нарушением или экономической аномалией, – поясняет кандидат экономических наук, начальник Управления науки КРУ им. А. Байтұрсынұлы, член Общественного совета Костанайской области Андрей Коваль. – Фонд создавался в том числе для стабилизации государственных финансов. Проблема начинается тогда, когда резерв превращается из страховки на случай кризиса в постоянного участника текущего бюджетного процесса.
Андрей Коваль подчеркивает, что красивая динамика ВВП и реальное здоровье финансов – это две разные истории. ВВП может стремительно прибавлять за счет масштабных строек, госконтрактов или каждой новой тонны добытого сырья. Но качественный скачок должен давать отдачу в виде живых налогов, роста производительности и постепенного ухода от нефтяной и, в целом, сырьевой иглы. Если экономика растет, но казне приходится выкачивать почти 12 триллионов из Нацфонда, формула не сходится: либо рост слабо преобразуется в бюджетные доходы, либо государственные расходы увеличиваются быстрее этих доходов, либо действуют сразу оба фактора.
Свести дебет с кредитом
Для наглядности Андрей Коваль предлагает посмотреть на эту ситуацию через призму повседневной жизни:
«На уровне семьи это выглядит просто. Допустим, доходы домохозяйства выросли на 5%, но расходы увеличились на 10%. Формально семья стала зарабатывать больше. Фактически ей снова приходится снимать деньги с депозита. Называть такое положение финансовым оздоровлением было бы преждевременно».
Конечно, государственная казна устроена сложнее семейного кошелька, но логика та же: финансовое благополучие измеряется не столько размером доходов, сколько умением обходиться без опустошения заначки. Даже с учетом запланированного снижения трансфертов до 3,5 трлн тенге к 2029 году, масштаб помощи остается огромным. В 2027 году совокупный объем перечислений составит около 15% от расходов республиканского бюджета, то есть каждый седьмой тенге будет обеспечен средствами Нацфонда. Как поясняет эксперт, для домохозяйства аналогия была бы такой:
«Семья планирует каждые семь покупок оплачивать не из текущей зарплаты, а из прежних накоплений. Возможно, покупки действительно важные – ремонт крыши, образование детей или лечение. Но если такой порядок становится ежегодным, следует обсуждать уже не только важность расходов, но и достаточность постоянных доходов».
Куда уходят триллионы?
Правительство объясняет целевые трансферты необходимостью финансировать критически важные общенациональные проекты в энергетике, транспорте и коммунальной инфраструктуре. Но, как резонно замечает Андрей Коваль, формулировка «критически важный» – вовсе не экономическое обоснование. На старте любой мегапроект выглядит незаменимым.
Вопрос не в том, построили ли объект, а во что это обошлось в итоге: не затянули ли сроки, не раздули ли смету, сколько появилось реальных рабочих мест, стало ли легче жить бизнесу и гражданам и, главное, начали ли новые объекты платить налоги или сразу же потребовали новых бюджетных вливаний?
Здесь кроется ключевая развилка. Если триллионы из «кубышки» работают как инвестиции – разгоняют производительность и генерируют отдачу на будущее, – то это грамотное вложение. Если же деньги уходят на бесконечные долгострои, латание сметных дыр и поддержку откровенно слабых проектов, мы имеем дело с банальным «проеданием» запасов без каких-либо гарантий на завтрашний день.
– Разница примерно такая же, как между покупкой оборудования для семейного бизнеса и ежегодным ремонтом автомобиля, который все равно не выезжает из гаража, – резюмирует Андрей Коваль. – Деньги потрачены в обоих случаях, но экономический результат явно неодинаков.
Ожидания и реальность
Несмотря на крупные изъятия, Правительство ожидает, что валютные активы Национального фонда не сократятся, а увеличатся с $65,2 млрд в 2027 году до $70,6 млрд в 2029-м. Математически здесь нет противоречия: активы фонда могут расти даже при значительных изъятиях.
Но одно дело – формулы в прогнозах, и совсем другое – реальность. Чтобы этот оптимистичный сценарий воплотился в жизнь, звезды должны сойтись идеальным образом. Потребуется целый набор редких совпадений: высокая цена на нефть и стабильный экспорт, успешные инвестиции за рубежом, контролируемая инфляция, крепкий тенге, отсутствие форс-мажоров и ежегодный рост ВВП выше 5% каждый год.
Проблема не в том, что эти условия невозможны, а в том, что они должны сработать одновременно. Как отмечает Андрей Коваль, «семейный финансовый план тоже может выглядеть безупречно, если предположить ежегодное повышение зарплаты, отсутствие болезней, стабильные цены и ни одной серьезной поломки, но разумный бюджет отличается от оптимистичного тем, что учитывает не только солнечную погоду».
Расти вниз
Казалось бы, цифры в отчетах радуют глаз: за первое полугодие 2026-го обрабатывающая промышленность выросла на 9,8%, строительство – на 15,2%, а инвестиции в основной капитал – на 9,6%. Однако налоговые поступления в местные бюджеты заметно отстали от плана. Более того, как отмечают аналитики AERC, сборы корпоративного подоходного налога от малого и среднего бизнеса снизились на 10,6% в годовом выражении.
– Это важный сигнал, – говорит Андрей Коваль. – Если рост концентрируется в отдельных крупных отраслях, государственных компаниях и бюджетных проектах, он может улучшать общий показатель ВВП, но слабо расширять налоговую базу регионов. Качественный рост должен распространяться вниз: от крупных проектов – к поставщикам, малому бизнесу, занятости и доходам населения. Если этого не происходит, экономика растет скорее этажами, чем фундаментом.
Об этом говорит и сухая статистика. В июле 2026 года годовая инфляция составляла 10,2%, при этом мясо подорожало на 15,8%, бензин – на 15,3%, а аренда жилья – на 14,6%. Так что рост ВВП на 4,1% пока не является убедительным доказательством улучшения положения домохозяйств.
Этот разрыв запускает цепочку серьезных бюджетных рисков, среди которых эксперт выделяет неисполнение прогноза экономического роста, более высокую инфляцию, удорожание проектов, нефтяную зависимость, рост стоимости государственного долга и привыкание к трансфертам. Пока Нацфонд закрывает все финансовые бреши, у системы нет реальных стимулов избавляться от балласта и искать новые источники ненефтяных доходов.
P.S. Для отдельной семьи финансовое благополучие начинается не с роста зарплаты, а с момента, когда текущих доходов хватает на жизнь. И для государства критерий должен быть тем же: качественный рост начинается тогда, когда экономика способна финансировать развитие, не занимая регулярно у собственного будущего.
ЧТО НЕОБХОДИМО ИЗМЕНИТЬ:
► для каждого проекта, финансируемого целевым трансфертом, необходимо публиковать стоимость, сроки, ожидаемый экономический эффект и показатели последующей отдачи;
► подготовить стресс-сценарий бюджета: что произойдет при росте ВВП ниже 5%, более высокой инфляции, снижении нефтяных доходов или удорожании государственных проектов;
► установить понятную очередность сокращения расходов на случай недополучения доходов. Социальные обязательства и жизненно важная инфраструктура должны быть защищены, а менее приоритетные и имиджевые проекты – отложены;
► отдельно показывать, какая часть экономического роста создана частным сектором, а какая обеспечена бюджетными расходами и квазигосударственными инвестициями;
► сокращение ненефтяного дефицита должно происходить не только через повышение налогов. Более устойчивый путь – расширение легального бизнеса, повышение производительности, сокращение неэффективных льгот и улучшение качества расходов.
Инфографика Марии ДАВЫДОВОЙ
