С самолетной высоты наши поля выглядят как цветная иллюстрация геометрии, где квадраты, линии и перпендикуляры начертаны с уверенностью профессионального чертежника. В принципе, ничего сложного: вспахал, посеял, убрал урожай. Невообразимая легкость бытия.
Батон с маслом
Взяться за этот материал меня понудили инстаграмщики, время от времени устраивающие между собой битву знаний о сельскохозяйственных процессах, из коих рождаются цены на хлеб, картошку и прочую нашу каждодневную потребность. Это нормально – люди реагируют на рост стоимости питания. Разброс мнений широк: от – «раньше молоко стоило копейки» до – «субсидии фермеры получают миллиардные, но им все мало». Тоже верно: в годы моей молодости пол-литровый пакет молока жирностью 3,2 в магазине «Юбилейный» стоил 16 копеек. Касательно современных миллиардов: в прошлом году общий объем финансовой поддержки агропромышленного комплекса области (включая льготное кредитование) составил 207 млрд тенге.
Сопоставив давнее 16-копеечное молоко и нынешние миллиардные субсидии, народ приходит к неутешительному выводу: крестьяне жируют на наших налогах, покупают себе джипы, а мы едва наскребываем на хлеба горбушку. Оценка, конечно, больше эмоциональная, но тем не менее – она бытует.
О сохе
В конце 80-х годов, работая в отделе сельского хозяйства корреспондентом областной газеты «Ленинский путь», я с группой наших директоров совхозов ездил в Шадринский район Курганской области к Терентию Семеновичу Мальцеву. Человек буквально от сохи: имевший четырехклассное образование и участвовавший еще в Первой мировой войне, он показывал нашим ученым-агрономам, как он работает с землей, выращивая новые сорта пшеницы в непосредственной близости от холодных Уральских гор.
Мы были не первыми: слава Мальцева, как исследователя-селекционера, абсолютного практика, опрокинувшего своими народными методами многие академические аксиомы, бежала впереди него. Невысокий, худой и, откровенно говоря, уставший, он, тем не менее, готов был возвращаться памятью на любой отрывок времени, если только в нем речь шла о каких-то селекционных методах или наблюдениях. Многие детали о той встрече канули в Лету, но я хорошо помню, что меня больше всего поражало: люди уже прошлись по Луне, атомные ледоколы рвали гигантские толщи льда, телевизоры с ученым Капицей и его популярной познавательной программой «Очевидное-невероятное» были почти в каждом доме, а мы вот тут стоим и слушаем сильно пожилого человека (он доживет до 98 лет, скончавшись в августе 1994 года), внимая каждому слову, будто студенты-первогодки.
Неужели за сотни лет человечество так и не нашло единый подход или универсальное правило к тому, как продуктивно работать с землей? Институты, академики, лаборатории, космические зонды – все это во всемирном масштабе крутится ежедневно, а результат этих бдений почемуто всегда разный, неустойчивый и противоречивый. Ну почти как при земледелии времен сохи.
Интеллектуальные игры
Работа с почвой – это магия. Физическая материя, которую человеческий мозг на протяжении всего своего существования пытается приручить к ясному и четкому взаимодействию. В идеале – что посеял, то и пожну. В реальности – бабушка надвое сказала. Вы заметили, что даже всемогущий искусственный интеллект, без участия человека сочиняющий романы и собирающий машины, почему-то робко курит в стороне, когда речь заходит о земледелии. Покажите мне хотя бы один удачный прогноз на ближайшие три месяца (например, период вегетации пшеницы), в котором ИИ нарисовал/предсказал бы весь алгоритм созревания растения. Чтобы к осеннему финалу урожай был, как на блюдечке с голубой каемочкой.
Думаю, ИИ тут вспотеет. Ему придется учесть состояние почвы и здоровье населяющей ее биоты, влияние океанских масс на местную погоду, магнитные бури и взрывное размножение саранчи, которая, к слову, сильно подъела 2,5 млн га казахстанских полей два года назад, поглотив не только урожай, но и более 4 млрд бюджетных тенге. Заметьте, деньги (химобработка) пошли не на подъем урожайности, а на спасение хотя бы минимума того, что от него осталось. ИИ могущественен при решении каких-то локальных задач, но бессилен перед природными факторами, делающими нашу почву-кормилицу то щедрой, то бедной. И в этих рамках роль народной агрономии отнюдь не выглядит архаичной.
Есть живой пример. Главный агроном хозяйства «Диевское» Тулеш Оспанов. Вузовское образование. Сейчас на его сортоучастке 49 видов зерновых культур – сложнейшая часть видового отбора. На протяжении более чем трех десятилетий ведет дневник, в который записывает месячные показатели осадков, температуры, состояния полей. Здесь он как гроссмейстер на бесконечном шахматном турнире. Каждая зерновая клетка из десятков тысяч гектаров может выглядеть и пешкой и ферзем: разный бонитет почвы, неравномерная влагозарядка (фольклорное: дожди идут не там, где просим, а там, где косим), очаговые болезни. Тут надо быть Гарри Каспаровым или Робертом Фишером, чтобы успеть просчитать и предвидеть риски почти на интуитивном уровне…
Тут вам не «Боинг»
В конце 19 века русский агроном Иван Овсинский упорно доказывал необходимость отказа от плуга. Не стоит переворачивать пласт земли на 180 градусов. Идею подхватили в Канаде, а у нас о бесплужном земледелии вспомнили с полувековым опозданием, когда подъем целины породил пылевые бури, деградацию почвы. Теперь безотвальная система, родившая сотни докторских диссертаций, осталась обычным приемом во влагосберегающей технологии.
Но это еще не победа. Мичуринская цитата о том, что «мы не можем ждать милостей от природы; взять их у нее – наша задача», пока остается благим намерением. Ждем, и еще как надеемся на милость дождя в июньскую засуху, поглядывая на блеклые строчки пшеничной зелени. Клетка в классические 400 гектаров, из года в год дававшая средние 8-9 центнеров, может выстрелить 20-ю центнерами или вообще еле вытянуть пять.
Это не моя фантазия: у Марата Айтказина, предпринимателя из Карабалыка, земельный надел, обычно показывающий средний показатель максимум 11 центнеров, в этом августе дал 31 центнер хорошего трехклассного зерна с гектара. Не один год знакомый с Айтказиным, я видел, как он методично, почти точечно выстраивает свою стратегию в хлеборобском бизнесе на землях, доставшихся ему в статусе заброшенных.
И тут невольно приходишь к выводу, что только совокупность накопленных знаний, игровой интуиции придают всей имеющейся бездушной машинерии – технике, автоматике, мониторингу – движение к диалогу с землей. Это почти ручное управление. И когда государство худо-бедно пытается деньгами (субсидиями) поддержать партнерство крестьянина с природой, оно в большей степени заботится о продовольственной безопасности всех нас, крайне далеких от рутины взращивания того же хлеба или гречки.
Можно, летя на «Боинге», не знать, из чего собран его двигатель. Но когда в стране цена на картошку или же подсолнечное масло лезет вверх, стоит кое-что проанализировать. Виноват не крестьянин. И те 444 млн долларов, что они получили из бюджета, ежели размазать их по всей нашей фермерско-крестьянской прослойке, избыточными не кажутся.
Субсидии были во все времена, даже при царе: в Кустанае (1906 г.) казенные земли передавались Крестьянскому поземельному банку для продажи землепашцам по льготным ценам (на 20% ниже рыночных) с пониженной процентной ставкой. В Польше льготное кредитование аграрного сектора сводится к тому, что предприниматель оплачивает только 3%, а остаток суммы по процентной ставке банка возвращает государство. В США правительство оплачивает за счет бюджета почти треть сельскохозяйственного производства страны. В стране нет ни одной другой гражданской отрасли экономики, которая пользовалась бы такой государственной поддержкой… Сравнение пока не в нашу пользу.
В бытность работы в «Ленинском пути» (предшественник «Костанайских новостей»), в моем редакционном кабинете висел глянцевый портрет Терентия Семеновича Мальцева, на тот период эпохи настоящего народного гуру земледелия. Талантливый самоучка, что называется от сохи, Мальцева и его систему обработки почвы сельскохозяйственные профессионалы воспринимали всерьез. Не скажу, что слепо. Где Курган и где мы со своей почвенно-климатической зоной, слончаками и степями. Но то, что Мальцев пронес через всю свою непростую крестьянскую жизнь убежденность в собственной правоте, подкрепленной опытом селекционной работы, внушало нашим директорам и агрономам желание разобраться детально.
Были скептики? Полно: земледельческая деятельность всегда находится на грани падений и взелетов, ошибок и самонадеянности… Побеждает тот, кто вдумчиво и с постоянством гения ищет в хлебопашестве золотую середину.
Фото из архива автора
