…и в упор разрядил в бывшую жену Юлию охотничий карабин. Выстрелы в грудь и голову были смертельными. Их 9-летняя дочь в это время стояла на площадке, перед дверью квартиры.
В спецсуде по уголовным делам продолжают рассматривать дело 47-летнего Таира Сарсембина. Его обвиняют не только в умышленном убийстве, но и в нанесении побоев, угрозе (в том числе жизни). Сарсембин признает вину только в убийстве. И отрицает, что когда-либо избивал Юлию и угрожал ей.
То, что угрозы жизни были, подтверждала сама Юлия. По показаниям свидетелей, работников монтажной организации, утром оказавшихся у дома в микрорайоне «Береке», к ним подбежала заплаканная, трясущаяся от страха женщина. Она попросила позвонить в полицию, потому что ее угрожают зарезать. Когда к ним подошел мужчина, Юлия спряталась за спину одного из работников. Таир Сарсембин, чтобы доказать, что он, якобы, муж, показал свое удостоверение, подтверждающее, что у них одна фамилия. Стал звать Юлию домой, утверждал, что они просто поссорились. Но та в страхе продолжала настаивать, чтобы вызвали полицию.
Полицейский наряд забрал Сарсембина в отдел, а Юлия пошла домой к дочери. Это было 15 марта. На следующий день состоялись разбирательства в административном суде, Таиру Сарсембину вынесли предупреждение и защитное предписание не подходить к бывшей жене в течение трех месяцев.
17 марта Сарсембин убил Юлию. В подъезд дома вошел вместе с дочкой, та открыла электронный замок квартиры, и мужчина оказался внутри. Девочку он попросил остаться на площадке. Как показала камера видеонаблюдения, установленная в подъезде, от момента, как мужчина с ребенком вошел и с ним же вышел, прошло не более 4-5 минут.
Сегодня, 7 августа, в суде допросили подсудимого. Допрос длился несколько часов. Сарсембин был многословен.
— Есть такое чувство, называется любовь, — говорил при допросе подсудимый. — Я и сейчас был готов ее простить, мне была дорога семья, дочь…
Они познакомились в 2008 году, тогда Юлия жила в Рудном и училась в институте. Между ними была разница в 10 лет. «Все было очень хорошо», — утверждал Сарсембин. Даже о том, что девушка закончила учебу с красным дипломом, он говорил как о собственном достижении – якобы, вовремя познакомил с руководством института. Вспомнил, что помогал и отцу девушки, когда у того были проблемы с бизнесом – опять же свел с руководством города. На тот момент Сарсембин работал в финансовой полиции. Не говорил только о том, чего добилась сама Юлия – стала востребованным дизайнером, смогла купить себе и машину, и квартиру. Это произошло уже после их развода в 2020 году. По утверждению женщины, причиной развода стали избиения и измены мужа. На тот момент у них была дочь.
По утверждению Серсембина, жили они отдельно (он снимал квартиру), но постоянно встречались, в том числе для супружеских отношений. И эти отношения не прерывались, хотя своим родителям Юлия почему-то говорила обратное. 14 марта они сводили дочь в развлекательный центр, потом уложили ее спать, а сами поехали в кинотеатр на ночной сеанс. Вернулись около двух часов ночи. Она села поработать за компьютер, а он лежал на диване, смотрел фильм. Неожиданно услышал, что на телефон Юлии пришло сообщение.
— Я спросил, от кого, что там, — говорил при допросе подсудимый. – Когда я ее обозвал обманщицей, правда, немного грубее, она стала кричать. Я нанес Юле пощечину и толкнул на кровать. Сам пошел успокоить разбуженную дочь. Когда усыпил дочь, мы стали общаться. Она знала, что если я что-то сказал, так и будет. Я предложил ей мне все рассказать. Открыл в ее телефоне Вацап и стал показывать ее фото.
По словам Сарсембина, Юлия зачем-то посылала свои фото «лицам мужского пола» (по словам адвоката потерпевшей стороны, фото, о которых говорил при допросе подсудимый, в телефоне погибшей женщины не было). Сарсембин утверждал, что, поддерживая с ним отношения, бывшая жена «успевала и с другими общаться». И что 15 марта ночью «все это мне в лицо сказала». И, якобы, пообещала при нем созвониться со своими знакомыми и сказать, что прерывает с ними всякие отношения. А, чтобы Юлия заранее «лиц мужского пола» об этом не предупредила, утром, не было и девяти, велел ей одеться и выйти на улицу. Сам он, якобы, собирался заехать на избирательный участок и проголосовать за новую Конституцию. Однако Юлия, когда он усадил ее на переднее сиденье автомобиля (как настоящий мужчина он всегда так делал), а сам обошел машину и стал садиться за руль, неожиданно выскочила и побежала к только что подъехавшей машине с работниками монтажной организации.
— Я не угрожал, я только дал ей пощечину и толкнул на кровать, — продолжал утверждать подсудимый. – Я за все время только три раза прикладывал к ней руку, но не избивал. Первую пощечину дал, когда у нас заболела маленькая дочь, а Юля не хотела вызывать скорую, и второй раз – 15 марта. Когда я понял, что меня закроют, позвонил своему знакомому полковнику и попросил прислать фото с избирательного участка. Так как я работал на госслужбе, мне надо было отчитаться, что проголосовал.
Со слов Сарсембина, 16 марта в административном суде он предложил бывшей жене все забыть и начать с чистого листа. «Когда вышли из суда, я думал, что мы примирились. Но меня догнал участковый, предупредил о запрете подходить. Я сказал, что надо забрать документы из бардачка Юлиной машины. При этом спросил ее: «Зачем ты это сделала? Как мы дальше будем жить, у нас ведь были планы?» Она плакала навзрыд, и мне показалось, что она тоже раскаивается, что так произошло», — говорил в суде подсудимый.
17 марта Сарсембин позвонил дочери и предложил отвезти ее в школу, где проходило мероприятие по случаю Наурыза. Супруга, по его словам, не возражала, но предупредила, что должен ее ждать внизу. «Но ведь у меня не было запрета не подходить к дочери!» — парировал подсудимый вопрос прокурора, почему он нарушил запрет административного суда. Пока он ждал на площадке пятого этажа дочь, позвонил участковый и попросил приехать. И Сарсембин решил заехать в опорный пункт по пути в школу. Участковый сказал, что, поскольку есть постановление адмсуда, он обязан сдать имеющееся у него оружие. Сарсембин, чтобы удостовериться в этом, опять позвонил знакомому полковнику, тот подтвердил.
После мероприятия в школе подсудимый, по его словам, отвез дочь домой. Снова поднялся на площадку пятого этажа, на очередное замечание бывшей жены, что не имел права этого делать, заявил, что всего лишь помог ребенку донести сумку со сладостями. После этого Сарсембин отправился к себе на квартиру, забрал карабин с нарезными патронами и гладкоствольное ружье. Якобы, собирался отвезти участковому. Но по пути проезжал мимо микрорайона, где жила бывшая жена. Решил заехать. Купил пирожные, позвонил дочери. Та забрала сладости, и Сарсембин, по его словам, понял: раз Юлия не звонит и не говорит, забери свои пирожные, значит, они их едят. А раз так, она не будет против поговорить. Логика, конечно, та еще, но в суде подсудимый говорил именно это.
Помогло то, что дочь ходила в магазин, и когда вернулась, вместе с девочкой он поднялся на пятый этаж. Оружие, завернутое в куртку, взял с собой, якобы, побоялся оставить в машине. Ребенок приложил пальчик, набрал код, и Сарсембин оказался внутри квартиры. А через пару минут раздались выстрелы. Подсудимый утверждал, что Юлия при его появлении опять начала говорить о своих отношениях с другими. А дальше он ничего не помнит. Пришел в себя, когда вместе с дочерью спустился к машине. Решил отвезти ребенка к брату, а самому идти сдаваться.
— Того, что произошло, уже не исправить, — заявил в конце допроса Сарсембин. И обратился к отцу погибшей: «Боюсь, чтобы то зло, которое вы ко мне питаете, не отразилось на моей дочери».
Официальную опеку над девочкой оформили родители Юлии.
В суде зашла речь о гражданском иске. Потерпевшими по делу признаны четверо: дочь подсудимого, родители и младший брат Юлии. Иск на возмещение морального ущерба в общей сложности заявлен на 150 миллионов тенге. В принципе иск Сарсембин признал, но не в таком размере, сумму в 150 миллионов он назвал неподъемной для него. Долго и подробно излагал, почему. Потом съязвил: «Наверное хотят, чтобы я подольше прожил… Надо было еще собачку Бетти в этот список внести…»
— Я освобожусь, встречусь с дочерью и все ей объясню. Я думаю, она меня поймет. Будет думать к тому времени своей головой, она у меня очень умная, вся в меня… — так Сарсембин закончил свои показания. Потом были вопросы от прокурора и адвоката потерпевших.
Впереди прения по делу и приговор.
