На скамье подсудимых в специализированном суде по уголовным делам – Таир Сарсембин, бывший сотрудник финполиции, до произошедшего работал уполномоченным по безопасности филиала «Государственная корпорация Правительства для граждан». Ему 47 лет, имеет высшее юридическое образование.
Сарсембина обвиняют сразу по трем статьям Уголовного кодекса: убийство, побои, угроза (в том числе жизни). Жертва одна – 37-летняя Юлия Сарсембина, бывшая жена. Мужчина лишил ее жизни, произведя с близкого расстояния два выстрела из охотничьего карабина. У Юлии не было шанса остаться в живых. В это время на площадке многоэтажного дома кричала и плакала их 9-летняя дочь.
Сначала они жили гражданским браком. В 2015 году поженились, для Таира это был уже второй брак. После официального установления отношений между супругами появилась трещина, Таир оказался ревнивым. Кроме того, Юлии стали звонить какие-то женщины, просили мужа не удерживать, отпустить. Она поняла, что Таир «ходит налево». И в 2020-ом брак был расторгнут. Сарсембин к тому времени ушел из финполиции, перешел на гражданскую службу. Юлия состоялась как дизайнер, начала хорошо зарабатывать, даже купила автомобиль и две квартиры. Отношения с бывшим мужем походили на качели: то все хорошо, то снова размолвка. Юлия не хотела лишать дочь отца и никогда не запрещала им видеться. И он этим пользовался. Официально алиментов на дочь не платил, попросил бывшую жену не подавать на выплаты, дескать, на госслужбе это не приветствуется.
Когда в суде допрашивали потерпевшего – отца Юлии Евгения Бондаренко, тот обмолвился: похоже, дочь решила взять в пример их отношения с супругой. Когда-то родители Юлии развелись, потом снова сошлись и благополучно живут до сего дня. Вот и Юлия почему-то уверовала, что бывший муж изменился. Стоял перед ней на коленях, просил дать второй шанс. А летом прошлого года соорудил для дочки на даче маленький домик, и женщина поверила, что все может наладиться: «Хочу попробовать все сначала, — говорила она родителям. Они не съехались, но Таир стал время от времени приходить к Юлии в гости.
По словам Евгения Бондаренко, бывший зять очень ждал, когда их семья переедет в Россию. Родители звали с собой Юлию, но та отказалась: здесь жизнь налаживалась, бизнес стал приносить плоды.
— Он ждал, когда мы уедем. Наше присутствие удерживало его от резкий действий, — говорил потерпевший.- Она была сильным человеком, никогда бы ему не подчинилась. С его стороны это не было просто вспышкой гнева, он подготовился к убийству… Взял с собой в квартиру не гладкоствольное ружье, а карабин. Сразу после убийства он прислал мне фото, на котором автомобиль и какой-то мужчина, с которым, якобы, Юлия ему изменяла…
По утверждению Евгения Бондаренко, у них никогда не было с зятем хороших отношений, скорее, они были никакие. Однако подсудимый стал задавать бывшему тестю вопросы, касающиеся того, как он помогал ему в строительном бизнесе, сводил с нужными людьми. Напомнил, что он был хорошим отцом, в 2024 году возил дочь в Алматы.
Представители потерпевшей стороны настаивают, что произошло не просто убийство, а убийство с особой жестокостью. Эта жестокость связана именно с ребенком. Сарсембин использовал дочь, чтобы зайти в квартиру Юлии, девочка, оставаясь на лестничной площадке, слышала и крики матери, и выстрелы, и не могла не понять, что произошло. Все это сказалось на ее психике. Опекунство над девочкой взяли родители Юлии, сейчас она находится в России. По словам Евгения Бондаренко, очень скучает по матери, корит себя, что открыла дверь отцу.
В суде допросили брата подсудимого и его жену, которым после убийства он отвез дочь. Те увидели ее заплаканной, но решили, что отец за что-то отругал ребенка. Говорили, что у них дома она еще немного поплакала, покушала и успокоилась. О том, что произошло с ней в семье брата, якобы, не говорили. Сказала ей о смерти матери психолог в приюте, куда на следующий день малышку забрали.
Судебное следствие продолжится.
