Мы пытались вычерпать воду ложками, а теперь возвращаемся к топору.
8 апреля Мажилис принял поправки, которые меняют логику обращения с бездомными животными. Модель ОСВВ – отлов, стерилизация, вакцинация, возврат – уходит в сторону. На ее место возвращается регулирование численности через эвтаназию. Объяснение простое – животных стало не меньше, а жалоб больше.
Аргумент звучит убедительно до тех пор, пока не задать главный вопрос: мы вообще пытались реализовать эту модель так, как она должна работать? ОСВВ – это не «по чуть-чуть». Она дает эффект только при массовом охвате – около 70% популяции за короткий срок. Иначе цикл воспроизводства не ломается: остаются фертильные особи, популяция быстро восстанавливается, и возникает ощущение, что ничего не происходит. В такой ситуации вычерпывать воду ложками из трюма тонущего корабля бессмысленно. Но это не вина воды.
Проблема в другом – ОСВВ никогда не была самостоятельным решением. Это фундамент, на котором должна была вырасти система – регистрация домашних животных, контроль разведения, штрафы за выброс, чипирование, приюты. Мы же начали строить дом и остановились на этапе фундамента. А теперь делаем вывод, что жить в доме невозможно.
В Костанайской области на ОСВВ в 2026 году предусмотрено 129,3 миллиона тенге – на 3445 животных. В самом Костанае – около 25 миллионов, и этого, по признанию властей, недостаточно. Формально программа есть. Фактически – это не система, а ее макет. Деньги не нулевые, но они размазаны так, что не позволяют достичь ключевого условия – массового охвата. Это даже не попытка переломить ситуацию. Это поддержание статус-кво – мы следуем букве закона… Но кое-что ведь уже начинало сдвигаться с места – появлялись приюты или начали создаваться. Теперь жесткий откат, и все деньги были потрачены впустую.
Экономический аргумент, на котором держится разворот, тоже не выглядит однозначным. Сравнение депутатов «74 тысячи за стерилизацию против 11 тысяч за эвтаназию» упрощает реальность. В действительности эффективность ОСВВ не была измерена даже базовыми показателями – сколько животных стерилизовано, сколько возвращено, сколько усыплено. Мы приняли решение о провале системы, не имея полной картины ее работы. В итоге происходит классический управленческий кульбит. Гуманную систему дискредитировали плохим исполнением, а теперь используют ее провал как аргумент, чтобы к ней больше не возвращаться. Это уже не спор о собаках. Это спор о качестве самого государства, как исполнителя сложных реформ.
Мы начинаем реформы как марафон и бросаем их на третьем километре, чтобы потом сказать: бег не развивает выносливость. Самое опасное здесь – не сам возврат к эвтаназии.
Самое опасное то, что следующую попытку гуманизации уже никто не воспримет всерьез. Мы не просто вернулись назад, мы превратили неудачную реализацию в аргумент против самой гуманности.
