В степях Северного Казахстана продолжается исследование одного из важных памятников эпохи энеолита — поселения Красный Яр I. Археологические работы второй год проводит совместная казахстанско-американская экспедиция.
Это проект Института археологии имени А.Х. Маргулана и Университета Арканзаса (США). Проект в рамках программы «Археологическое наследие Сарыарки: от эпохи камня до средневековья» поддерживает и Общество Макса Планка из Германии.
Пять тысяч лет спустя…
Главная задача ученых – понять, как жили степняки Центральной Евразии около пяти тысяч лет назад. Для этого применяются современные методы – генетический анализ, изотопные исследования, изучение костных останков животных, цифровые технологии и традиционные археологические подходы.
Красный Яр – древнее поселение эпохи энеолита (медного века), возраст которого более пяти тысяч лет. Находится оно недалеко от Кокшетау. Древний памятник изучают уже несколько десятилетий. Первые раскопки проводил известный археолог Виктор Зайберт в 1980-х годах. Позже исследования продолжили другие специалисты, в том числе американские ученые и сотрудники Ботайского музея.
Через сито науки
Одна из участниц проекта (уже второй год) – преподаватель Костанайского высшего колледжа автомобильного транспорта, кандидат исторических наук, педагог-модератор Елена ПОДЗЮБАН (на главном фото):
– Наша экспедиция решила изменить методику исследований. Одно из моих предложений, как ученого-практика, полевика, – обязательное просеивание всего грунта через специальные сита. Благодаря этому удалось собрать огромное количество мелких находок, которые раньше просто терялись в отвалах.
За два сезона таким способом получено около 15 тысяч предметов. Еще одно важное решение – создание полевой лаборатории прямо в лагере. Там артефакты сразу промывали, сушили, маркировали… Елена Подзюбан говорит, что это значительно ускорило дальнейшую научную работу.
Меняя представления о прошлом
Американскую сторону в проекте представляет Гермес Тейлор – архепалеозоолог, специалист довольно редкого профиля. Одно из основных направлений его исследований связано с изучением костных останков домашних животных, прежде всего, крупного рогатого скота. Несмотря на международный состав экспедиции, многие исследования на памятнике координируют казахстанские специалисты. О результатах работы Елена Подзюбан рассказала «КН» настолько обстоятельно, что хватило бы на солидную научную монографию.
– Чем памятник Красный Яр интересен для науки и что связывает его с Ботайской культурой?
– Его особенность – масштаб. В ходе исследований последних двух лет нам удалось уточнить границы поселения. Мы провели серию разведочных шурфов и выяснили, что культурный слой распространяется значительно дальше, чем считалось ранее. В этом году результаты подтвердило и лидарное сканирование местности. Памятник изучен пока недостаточно, поэтому он особенно важен для науки. Именно здесь можно получить новые данные о хозяйственной деятельности населения эпохи энеолита, развитии ботайско-терсекской культуры и процессах, связанных с ранним одомашниванием животных.
– Вокруг Ботайской культуры до сих пор идут научные споры. Почему ученые по-разному оценивают одни и те же находки?
– Потому что археология – это наука, в которой постоянно происходит переосмысление. Один и тот же материал разные исследователи могут интерпретировать по-разному. В археологии многое зависит от методов исследования, имеющихся технологий и научного опыта конкретного ученого. То, что было невозможно проверить несколько десятилетий назад, сегодня можно изучать с помощью современных анализов. Кроме того, наука развивается не одним поколением исследователей. Один ученый не может охватить абсолютно все направления. Поэтому требуется коллективная работа нескольких поколений специалистов, чтобы приблизиться к более точному пониманию прошлого.
К сожалению, иногда желание получить громкий результат или сенсацию может влиять на научные выводы. Поэтому для меня главным остается честное отношение к материалу: выводы должны основываться не на ожиданиях или популярности темы, а на реальных данных.
Новые тайны Ботая
– Известный факт, что Виктор Зайберт первым выдвинул гипотезу о древнейшем одомашнивании лошади. Почему сегодня она пересматривается?
– Гипотеза о том, что именно представители Ботайской культуры первыми одомашнили лошадь, действительно, получила широкую известность и стала очень популярной. Но дальнейшие исследования свидетельствуют, что ситуация гораздо сложнее. Анализы, проведенные зарубежными специалистами, показали, что лошади Ботайской культуры, скорее всего, были приручены, использовались человеком, но не стали той линией, от которой произошла современная домашняя лошадь. Сегодня вопрос одомашнивания лошади рассматривается более осторожно. Это сложный процесс, связанный с гораздо поздними эпохами и другими культурными группами. Но важно понимать, пересмотр научных взглядов – это нормальный процесс. Наука развивается именно тогда, когда появляются новые данные.
– Троицкое поселение. Почему было важно срочно его исследовать?
– Троицкое поселение оказалось очень интересным открытием. Мы обратили на него внимание случайно. Во время работ на Красном Яре возникла вынужденная пауза и нужно было занять участников экспедиции чем-то полезным. Тогда мы решили обследовать этот памятник. Ранее он уже был известен археологам, но изучали его очень ограниченно. Были обнаружены определенные материалы, после чего исследования фактически остановились. Когда мы приехали на место, то не ожидали увидеть настолько хорошо сохранившийся объект. На поверхности были заметны остатки жилищ, кости животных, каменные изделия, керамика. Особенность Троицкого поселения в том, что культурный слой там активно разрушается. Территорию используют для выпаса скота, происходят естественные процессы разрушения. Каждую находку мы фиксировали с помощью тахеометра, чтобы потом можно было восстановить картину расположения артефактов. Памятник буквально «открылся» во время работы.
– Были ли сенсационные находки в этом сезоне?
– Я бы осторожно относилась к слову «сенсация». В археологии сенсацией часто называют то, что просто привлекает внимание, но для науки важнее другое – насколько находка помогает сделать выводы. В этом сезоне были, я бы сказала, интересные находки. Например, крупные целые наконечники дротиков. Такие предметы редко сохраняются полностью, поэтому для специалиста это большая удача. Также важны украшения из ракушки. Эти находки относятся к третьему тысячелетию до нашей эры ботайско-терсекской культуры, которых в прошлом сезоне мы практически не встречали. Интерес представляют и орнаментированные кости животных. Кроме того, были обнаружены изделия из кости в большом количестве – это иглы, проколки, зубчатые штампы. Особенно важна не отдельная вещь, а то, что находки подтверждают наши предположения. Иногда самое ценное – это когда материал показывает, что ты правильно понял процесс, который происходил тысячи лет назад.
– Остаются ли находки в Казахстане? Если да, то зачем тогда американским ученым столь затратный проект?
– Все находки передают на хранение в Казахстанский институт археологии. Американским исследователям сами предметы, как таковые, не нужны. Для них важны результаты анализов, научная информация, которую можно получить благодаря этим материалам.
Современная археология – международная наука. Многие исследования требуют дорогостоящих лабораторных методов, оборудования и специалистов, поэтому сотрудничество разных стран становится необходимым. Для Казахстана такие проекты крайне важны, потому что благодаря им памятники получают полноценное научное исследование. Конечно, хотелось бы, чтобы отечественная археология имела более стабильную государственную поддержку. Но пока многие исследования реализуют именно через гранты и международные проекты.
В археологии очень важна ответственность исследователя. Любой памятник – уникальный источник информации, который нельзя восстановить после разрушения. Если мы неправильно проведем раскопки, то потеряем контекст, не зафиксируем детали, а, значит, часть истории будет утрачена навсегда.
Фото Сергея МИРОНОВА и из архива Елены ПОДЗЮБАН
